ОБРАЩЕНИЕ К ООН и ПРАВИТЕЛЬСТВУ РФ ОТ 12.08.2021

ЭММАНУЭЛЬ МАКРОН И АХИЛЛЕСОВА ПЯТА ВАКЦИНИРОВАННОЙ ЭКОНОМИКИ.

В одном из интервью, приводя доводы в пользу введения зелёных паспортов, Макрон заявил: «Свобода невакцинированных людей превращается в их безответственность».

На примере одной из наиболее политически активной страны мы без лишних слов разберём, как в речах Макрона и реакции гражданского общества Франции проявляется главная закономерность нынешней глобальной экономики.

Стоит обратить внимание на то, что любая проблема в современном обществе стремится к своему разрешению сугубо в изолированных от жизни плоскостях логики и риторики. Люди приводят друг другу исчерпывающие аргументы, но единственно ждут определённых действий, которые либо вовсе не могут быть ясно артикулированы и потому превратиться в адекватное требование, либо просто тонут в шуме и пестроте политического диалога, после чего любая даже изначально четкая позиция превращается в грубое желание перекричать оппонента, истощить его логическое сопротивление, принудить его любыми методами к диалектической капитуляции.

Люди слишком сильно увлечены дебатами, их сознание поглощено спором, предмет которого далёк не только от каких-либо конструктивных практических действий, разрешающих прения, но и от сущности исходной проблемы. Не удивительно, что вскоре грубый эмоциональный накал приводит к механическому столкновению сначала в логической сфере требований и опровержений, а затем – в сфере физического взаимодействия тел и дубинок.

Виновные в происходящем находятся по обеим сторонам, но отвечают преимущественно простые граждане, чьё несогласие становится всё более хаотичным и превращается в массовые беспорядки и забастовки. Власть в данном случае рассчитывает на репрессивную силу полиции, потому в любом общественном споре иррациональный беспорядок всегда логичен. НА его иррациональность у властей есть всегда псевдо рациональные свисток и каблук полицейского. И если некорректность одних не подлежит сомнению, то действия властей всегда оказываются легитимными. Но, неизменно в рамках некой комнатной, коридорной логики. На самом деле, это такой же хаотичный, но более организованный, выступающий со стороны устоявшейся традиции, ответ правительства, имеющего в своем распоряжении несопоставимый объём ресурсов. Так маленький ребёнок в пылу своего капризного естества преграждает матери путь и требует новой игрушки. Мать и сильнее, и громче – усмирив его, она относит его домой. Малыш не прав в данной ситуации, но быть не правым, совершать ошибки – его обязанность. И вообще, можно ли всерьёз рассматривать его правоту? Обязанностью же его матери является терпеливость.

Так что же было игрушкой? Что привело к бунту малыша и почему мать лишилась терпения?

Каждое правительство в глазах народа – это гарант экономического благополучия, прав и свобод. Не смотря на разноголосицу всех предвыборных гонок, всё сводится к тому, кто даст больше и преподнесёт заветную троицу, быть может, изящнее остальных, чтобы электорат был не в силах отказать, прежде всего, самому себе. Человек относится к комфорту современной жизни, как одному из столпов естественного порядка вещей, что нельзя никак вменять ему в вину. Неизменность уровня комфорта будет сохранять систему в нормальном состоянии за исключением неких незначительных волнений в самых политически активных слоях общества. Повышение уровня свобод не всегда повышает лояльность граждан, так как тенденция к улучшению условий их жизни есть прямая обязанность правительства – необходимый вклад общество совершает, участвуя в выборах. Но сокращение уровня безусловно вызывает недовольство. В данном случае нарушается негласный договор между правительством и избравшим его народом.

Тем хуже, что в новых реалиях всё меняется и надеяться на негласный договор, подкрепляемый участием в выборах уже недостаточно. Недостаточно уже даже находится в рамках легального поля деятельности или напротив находиться на его краю, собравшись на митинг выражающий общее недовольство. Такую громоздкую систему, как современная экономика, можно развивать только с помощью совместных усилий. Граждане и правительство должны действовать сообща, быть способными проводить экспертизу ценности тех тенденций, что только намечаются или уже происходят в государстве. Потому каждый общественный спор становится всё более неизбежным и неразрешимым, что ни для одной из сторон качественное изменение условий остаётся незамеченным – требования всё больше отстают от реального положения вещей и напоминают больше радио помехи. В условиях кризисной ситуации у власти не хватает прозорливости дешифровать это возмущение человеческого эфира – на шум толпы они отвечают шумом отрядов. После столкновения у обеих сторон возникают отчётливые, но уже вовсе иные взаимные претензии, приготовленные на углях звериного буйства и первобытный дикости. И уголовный кодекс едва ли может служить в качестве пособия по экономическому развитию, и тем хуже, что каждая из стран подступает либо уже собирается перейти Рубикон цифровой эпохи, который не оставит ни единого шанса на участие в глобальном строительстве нового мира тем, кто не способен наладить, прежде всего, внутренний цивилизованный диалог, имеющий свойство строгой и неукоснительной, обязательной для всех, устоявшейся процедуры. И тем лучше, что цифровые технологии в этом деле весьма сподручны. Нужно лишь осознать необходимость.

ИЗБИТЫЙ СЦЕНАРИЙ.

Сначала новоизбранная власть всячески навязывает обществу прямые позитивные ассоциации, утверждает принципы доброй воли и свободомыслия в качестве государствообразующих. Но затем, когда в механизме социального регулирования возникает сбой, ответственность за него ложится, почему-то не на тех, кто его допустил, но на самих пострадавших. Вина граждан, кажется, в данном случае лишь в том, что они подчинены законам физики. И тогда со слов Макрона пользование своей свободой составляет уже добрую половину преступления.

Не стоит разбирать пример изящной казуистики французского президента и те необходимые уточнения, при которых высказанная им формула, действительно может быть справедливой, но его изречение не привлекло бы внимания, если бы ни было столь категоричным и в условиях нынешнего общественного напряжения, равнозначным пощечине, пусть и в белой перчатке. В данном случае виден красноречивый пример того, как спекулятивная экономика превращает в сплошную спекуляцию всю общественную дискуссию.

Когда власти говорят о свободе, они помещают её в сферу идей и теорий, не предполагая, что граждане действительно могут ею воспользоваться — они говорят о некоем абстрактном символе свободы, объединяющем людей в нации. Присутствует без сомнений, сколь же и не осязаем. Но искусство власти только в том и состоит, чтобы действовать при любых условиях, оставляя нынешний уровень свободы граждан неприкосновенным. Когда правительство поступает подобным образом, в инстинктах народа появляется ценный талант доверия своим управленцам.

ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ РАСПОРЯЖЕНИЯ.

В срыве вакцинирования виновата, прежде всего, непоследовательная политика властей. А сама эпидемия меркнет на фоне возникшей социальной напряженности. Вместо импровизации в методах борьбы с вирусом, человек изощряется в попытках отказаться от ответственности, ловко перебрасывает злосчастный уголёк вины. Вакцинация происходит ради вакцинации. Протест – ради протеста.

Если с самого начала необходимость вакцинирования была бы выведена из контекста совершения осознанного выбора, результаты были бы иными. Так мать рассказывает ребёнку о чудесной игрушке, дразнит его грядущей покупкой. Но потом что-то идёт не по плану и вместо заветного подарка ребёнок получает огорчение в довесок с наказанием за обоснованный каприз. Случайность бьёт несчастное дитя по одной щеке, мать – по другой.

Декларируемый изначально добровольный характер вакцинации, а затем неутешительные результаты борьбы с распространением вируса, сопровождающиеся нарастающими в не меньшей степени экономическими проблемами, противоречивость рекомендаций министерства здравоохранения и правительственных распоряжений, многочисленные скандалы и разбирательства с производителями вакцин и медицинскими служащими  всё это время принуждали общество к изнурительному и бессмысленному движению то в одну, то в другую сторону.

Накопившаяся усталость, отсутствие финансовой поддержки и фактическое ограничение свободы, равновеликое домашнему аресту за два года тошнотворного эксперимента исчерпали весь кредит доверия и поддержки, авансом выдаваемый обществом любому правительству. Последним вкладом в эту треснувшую копилку всеобщего возмущение становятся официальные заявления и репрессивная политика, несогласие с которыми ставит равенство между гражданином и преступником, и как уже говорилось выше — пострадавшими и виновными.

Необозримый административный аппарат при поддержке огромных финансовых ресурсов терпит крах, правительство малодушно отказывается от ответственности и переносит вину на своих избирателей. Но быть может человек был безответственным и по праву виновным, когда выбирал главу государства, который в самый трудный и напряженный момент вдруг назовёт его преступником? Может гражданин был действительно виновным лишь в том, что всё это время был слеп и пренебрегал собственным здравомыслием?

Едва ли кто-то из граждан допускал хотя бы одну мысль о намеренном саботировании вакцинации. Тогда бы он стал равнозначен террористу, а гражданское общество превратилось в террористическую организацию, чья вина – требование к правительству ответить по своим обязательствам. Ни у одного из граждан не оставалось выбора действовать иначе, когда вся вина за разразившуюся помимо чьей-либо воли эпидемию ложилась на их плечи. Они лишались и свободы, и статуса добропорядочности – гражданской чести.

Человек ощущает себя зажатым в тиски с одной стороны равнодушным стихийным бедствием, с другой — предвзятым организованным правительством. Локальные акты, издаваемые в обход декларируемой добровольности происходящего создают в массовом сознании иллюзию, согласно которой человек якобы сам принимает решение о сокращения своей свободы. Ему предлагают совершить ложный и взаимоисключающий выбор между тем, чтобы быть свободным и быть ответственным. Тогда его гражданская добропорядочность превращается в безропотность тюремного заключенного. Подобное поведение правительство в самой ничтожной степени способствует снижению невротизации общества. Борьба с вирусом уступает место изворотливой и бесчестной борьбе друг с другом.

Общая алармичность продиктована чрезвычайностью ситуации и общим взаимным давлением в условиях крайней информационной засорённости. Но чрезвычайность ситуации не может оправдать безапелляционных и категоричных непоследовательности и принуждения. Человек устал быть гонимым безвольным животным, и чтобы перестать им быть, он вынужден, всё же, по звериному кусать и царапаться.

Нельзя удивляться недовольством и протестом ведь в подобных случаях население оказывается брошенным и обманутым. Власти надеются на здравомыслие граждан, но перед этим тщательно от него избавляются, нагнетая панику ежедневными сводками о тысячах смертей и новых заражений. Вместо решимости властей бороться с проблемой, мы видим решимость выносить обвинительные приговоры, украшенные кудрявыми софизмами.

Когда проблему, что разворачивается в плоскости инерции, действия и эмоции, пытаются разрешить средствами апостериорных логики и рассуждения, это приводит к тому, что политика становится насквозь схоластичной, неуклюжей, оторванной от жизни. Вместо предупреждения нежелательного она будет бороться с последствиями трагического. Вместо сотворчества за лучший результат будет происходить ожесточённое противостояние за случайный. А конечная реализация не получит сколь угодно малого значения в разрешении проблемы, будет строго механической и формальной. Как общий итог современной спекулятивной экономики – проблема будет разрешена на бумаге. Мера будет справедливей действительности. Другими словами – если зонт дырявый, то проблема либо в дожде, либо в его владельце.

Человек, свидетельствующий беспомощность властей и бесконтрольность сложившейся ситуации, не хочет продолжения их некомпетентности уже в своей личной жизни, в которой экспертиза корректности той или иной инициативы всегда строго уникальна и принадлежит только ему одному. Но в чрезвычайных ситуациях происходит обратное – контроль становится тотальным и абсолютным, игнорирующим локализацию в пользу потерпевшего и сторону снижения давления, что для современного децентрализованного государства означает гибель. Каждый человек стремится к собственной индивидуальности. Это не только его субъективные желания, но и должностные, кредитные, медицинские и иные объективные обязанности в отношении релевантных институтов, которые не только включены, но скорее сами определяют его жизнь в перспективе от 5-10 лет. Следовательно и спускаемые сверху директивы должны становится всё более персональными, носить всё более убеждающий и действительно рекомендательный характер; сопровождаемыми ощутимой информационной и финансовой поддержкой.

Выборы требуют участия каждого, но после их завершения правительство забывает о том самом единичном вкладе каждого гражданина в конечный результат. Иначе в подобных случаях данный факт обязывал их представителей к совершенно иному подходу в осуществлении своей политики – индивидуальной и безбарьерной работе с избирателями на протяжении всего политического процесса, а не только на одном из его этапов.

ВАКЦИНАЦИЯ КАК ПОЛЕ БОЯ.

В дискурсе борьбы с коронавирусом на самом деле происходит столкновение двух типов пассивного мышления: репрессивного и реакционного. Риторика их представителей многообразна и путана – от откровенных оскорблений до сложных конспирологических теорий, —  каждый пытается вдуматься и разобраться с происходящим по-своему, но смысл один – человек требует к себе внимания и уважения, его ревность в деле гражданского самоутверждения будет только нарастать.

Человек чувствует дискоморфт по какую из сторон конфликта он ни находился. Он чувствует, что методы, опробованные временем всё менее эффективны. Однако, не в силах, обрисовать чёткие контуры произошедших сдвигов, он предпочитает обвинять и сокрушаться. Поведенческий патернализм приводит его к суждению о том, что если что-то хорошо или плохо, у этого изменения имеется обязательно внешний источник. Характер источника, если изменения позитивны – нейтрален, а в противном случае – враждебен. Так или иначе, подобная схема поведение развивает в обществе непозволительную пассивность. Будучи разделённым на классы, оно будет раздираться внутренними противоречиями их представителей. Прогресс будет формироваться стихийно. В целом такое развитие можно охарактеризовать лишь подобием некоторого движения или направленности. Такое государство всё больше не растёт и крепнет, но длится и постепенно истлевает, распадаясь на множество разнородных элементов, подверженных той же произвольной диффузии.

Представляется очевидным, что в новом мире не должно оставаться места виновным, но лишь ответственным и деятельным. В новом мире общественная надежда на правительство будет всё менее оправданной. С другой стороны опора властей на репрессивные методы будет в равной мере контрпродуктивной.

НОВЫЕ ВЫЗОВЫ.

Общественное развитие критическим образом уступает развитию технологическому. Если ранее человек был ограничен строением собственного тела, глубиной своих знаний в той или иной области и естественной средой своего обитания, то сейчас все границы оказываются упраздненными. В той же степени положена беспредельность в распространении любой информации. В нынешних условиях любой человек имеет потенциальную зрительскую аудиторию сопоставимую с общей численностью населения Земли. Что это, если не вызов с одной стороны, и соблазн с другой? В современном прочтении сказка о мальчике, что кричал о волках, имела бы совершенно иные последствия.

Такие громоздкие экосистемы дистрибуции и тиражирования информации, как ютуб в основу своих алгоритмов закладывают количественный фактор. По примеру того, как поступает спекулятивная экономика, ютуб игнорирует качественное содержание, полезную нагрузку распространяемого контента, эксплуатирует грубую эмоцию, ориентируется на стихийно формируемый массовый спрос и генерируемую им прибыль. Речь не идёт о глобальном цензурировании, но всего лишь о том, что тот или иной информационный сигнал имеет решающее значение в жизни каждого человека. Соответствующая информация при различных обстоятельствах способна служить причиной как позитивных, так и негативных последствий, а человек, выступающий как анонимный интернет-пользователь не задумывается о том, что когда он ставит лайк или делает репост, то участвует в формировании глобального общественного дискурса, непосредственным образом определяет конфигурацию и состав массового сознания, актуального и несущественного, тем самым формируя господствующее общественное настроение. Формируются государственные привычки и инстинкты, и не будет преувеличением сказать, что по своему значению лайк в интернете не уступает голосу на выборах. С той лишь разницей, что результат подобного виртуального одобрения находится вне контекста внятного рассмотрения и общественного контроля.

Наряду с наркотической зависимостью от химических веществ, возникает новый вид информационно-цифровой зависимости, что получает распространение на фоне информационной булимии. Если в прошлом зависимый человек лишал себя, в первую очередь, двигательной координации физически изолирующей его от общества, и спутанность его сознания была ограничена соответствующим уровнем технологической инфраструктуры, то в данный момент мы можем наблюдать, что информационная дизориентация и провоцируемая ею невротизация населения не встречают сколь угодно значительных преград. Это представляет наибольшую опасность в моменты, тождественные нынешней пандемии, когда требуется единая линия поведения, идейная сплоченность, что говорит о необходимости соответствующих образовательных и просветительских инициативах, поддерживаемых государствами на финансовом и иных уровнях.

Правительство взывает к рассудку, оставляет площадки подобные ютубу без ясной регламентации, а потом дивится тому, что общество одолело настроение волюнтаризма, прекословия и животного страха. Федеральные бюджеты прилежно пополняются сборами налогов с ит-компаний, при этом качество распространяемого в интернете материала величина предельно произвольная. В итоге вина за то, что правительством не проводятся соответствующие разъясняющие работы снова должна лечь на человека, который в отсутствие внятных и последовательных официальной позиции и экспертной оценки, с помощью различных интернет-платформ и механизма рекомендаций прислушивается к первому попавшемуся. Что ж, свой апокалипсис мы оплачиваем сами. Являемся невольными заказчиками и горевыгодоприобретателями нарастающего хаоса.

В информационно-технической и финансово-экономической части образования современного общества зияет огромная брешь. Отсутствие информационно-сетевой культуры приводит к стихийной циркуляции информации в обществе. Отсутствие культуры финансовой приводит к пренебрежению человеческим ресурсом. В итоге направление экономики и политики определяется совокупным гормональным фоном человечества и его разнообразными интерпретациями в каждом индивидуальном сознании. Зависимость общей эволюции от частного эмоционального состояния является недопустимой.

Каждый научно-технический прорыв создаёт беспрецедентные условия, при которых самая древняя и необузданная эмоция получает доступ к самым современным технологиям. Так отсутствие информационно-сетевой культуры способствует молниеносному распространению истерии в моменты наибольшего эмоционального накала, когда напротив, нужно действовать дисциплинированно и хладнокровно. Учитывая разрушенный почти до основания институт доверия, деструктивный импульс де-факто не может и не встречает какого-либо корректного сопротивления со стороны объективной и профессиональной оценки. Может быть высказано и услышано абсолютно любое мнение. Свобода ради свободы превращается в свободу ради паники, по сути свою антитезу, парализующую общество, которое в отсутствие грамотной координации, предпочитает вдумчивой борьбе человека с проблемой его зрелищную схватку с таким же человеком. Экология общения оказывается в плачевном состоянии.

ВНУТРЕННЯЯ ДИПЛОМАТИЯ.

Подобная диспропорция в развитии цивилизации является веским поводом для переосмысления технологий управления и социального взаимодействия. Гиперинформация, абсолютная доступность глобальной сети и рост населения позволили сформироваться определённой константе социально активных граждан. Общество сформировало свою естественную пассионарную подушку или плато. И ориентируется на него, как на безликого выразителя своей точки зрения. В сетевой социальной среде подобная стихийная пассионарность называется лидерством мнения.

Так или иначе власть будет взаимодействовать именно с естественным пассионарным плато, с этим безликим представительством народа. И в интересах власти плавная взаимная инфильтрация, поддержка его стабильно растущего уровня, единственно обеспечивающего интенсивную обратную связь между членами гражданского общества. В идеале данное плато должно стать обширным органом самоуправления, обеспечив прозрачный общественный диалог.

Мир стоит накануне преобразования репрессивного правительство в состояние координирующего общественного звена. Только тогда правительство начнёт свою подлинную службу обществу, а государственное строительство начнётся по-настоящему. Выживут и разовьются лишь те экономики, что своевременно примут в самое пристальное внимание данную тенденцию.

Разговор с позиции силы и авторитета, директивный метод управления теряют свою эффективность, и как показывает практика становятся лишь источником дополнительных препятствий в решении поставленных задач даже внутри самого аппарата действующей власти.

Спекулятивная экономика перегрела общество настолько, что человек требует платы уже только за то, чтобы остаться в живых. Антипрививочная кампания яркий тому пример. Боль и страх более не стоят на страже жизни. Будни современности сотканы из усталости, потому смерть для человека – некая устоявшаяся альтернатива всему тому, что он получает /не получает от ежедневного пребывания в пути от работы до дома. В таких условиях, силовая тональность управления деморализует общество ещё сильнее, приводит к его параличу в случайной точке.

Правительству будущего нужно быть честным, последовательным и ответственным, развивать методы повышения взаимной лояльности, убеждения и общую дипломатичность. В условиях гиперинформации, когда общение предельно интенсифицировано, а внутренняя дипломатия не существует вовсе, социальные возмущение будет происходит всё чаще. За законами и правовыми процедурами, что открыто носят всё более формальный характер, спрятать свою профессиональную несостоятельность уже невозможно. Не спрячешься уже даже за требованием и принуждением. Власти нужно найти новую этику взаимодействия с гражданами.

Человек всё больше будет пренебрегать позитивистским правом, механически ограничивающим его свободу, и всё больше будет предпочитать право естественное, право имеющее цель защитить его благополучную жизнь, дать ему возможность пользоваться своими правами, а не только о них рассуждать, полагать им границу.

Жизнь больше не является самоценностью, человек нуждается в уточнении своей роли и расчётах. Ведь жизнью нужно распоряжаться, поддерживать в должном состоянии подобно тому как мы распоряжаемся и владеем собственностью. Человек современности чувствует, что он продаёт и спекулирует всё больше не своим трудом – некой некритичной части себя, — но и своим физическим и ментальным присутствием. Трудность возникаемых вопросов не оставляет перед современным человеком иного выбора – он ощущает себя сданным в нескончаемую аренду даже не других людей с голосами и лицами, но бурно меняющихся беспристрастных тенденций. И оттого его аморальное требование всегда морально – оно обращено в безликую и равнодушную пустоту. Человек должен видеть перед собой человека, а не распоряжающуюся им государственную машину. И человечество впервые, благодаря средствам автоматизации, получает шанс быть человечным – получает возможность гуманизировать свою экономику.

Казалось бы, рост численности населения должен вести к безальтернативному директивному управлению по консервативному типу военной муштры. Но такой подход развивает в обществе избыточную пассивность, которая бьёт по государству в самые экстренные моменты. Сформированы условия, при которых субординация и иерархия больше не работают. Люди разделены интернет технологиями, но одновременно живут в беспрецедентной виртуальной тесноте. В 21-м веке у каждого есть возможность не только прекословить бесконечно раздающему приказы незримому и абстрактному генералу, но и дать ему самую крепкую пощечину. У человека появилась возможность начать общественную дискуссию. И ему не нужно находиться в непосредственном взаимодействии с лицом принимающим решения. Волна общественного протеста вынудит его прислушаться и послужит необходимым телемостом.

В таких условиях высококлассный маркетолог или менеджер по продажам даст фору любому профессиональному политику, потому что нынешняя политика – есть прежде всего сфера политических, правовых услуг. Государство их поставщик. Превращение международной политики в телесериал позволило глобальному зрителю подойти к ней на рекордно близкое расстояние. Гражданин превратился в клиента, который всегда прав; бдительного телезрителя на страже общественного порядка или беспорядка. Даже если государство убеждает его в обратном, критическая масса несогласия не заставит себя ждать. Во всех случаях государству в разных объемах нужно будет выплачивать самому себе неустойку, компенсацию. И поступать так, как поступает спекулятивная экономика, стоять на месте и расслаиваться в агонии очередного кризиса.

Смысл повышение дипломатичности диктуется не только общеглобальным проблемным дискурсом, численным перевесом общества над классом государственных служащих и управленцев, но и тем, что если эта громоздкая и неповоротливая конструкция под названием общество, как говорилось выше, вдруг заглохнет, реанимировать её будет практически невозможно. Подобно тому, как существует внутренняя и внешняя политика, чтобы предупредить возможные социальные катаклизмы, нужна внутренняя дипломатия.

Вопросы внешнего политического доминирования будут всё менее актуальными для государств совершенствующих инструменты внутренней дипломатии, так как их доминирование на международной политической арене будет складываться естественным образом, как отражение их экономического превосходства. Бюджет, который расходуется на агентурную работу, индоктринацию, военные интервенции и иные статьи, наконец, сможет быть направлен на возведение международных институтов мира и содружества, глобальную модернизацию топливно-энергетического комплекса.

Человек больше не может позволить себе относится к другому человеку, как к безвольной части окружающего ландшафта. Отождествление власти с принуждением и силовыми структурами, соответствующим стилем управления морально устаревают. Власть должна всё больше ассоциироваться с диалогом и коллегиальностью. Власть будущего нельзя будет персонифицировать, сконцентрировать в одних руках, потому как это приведёт к перегрузке в той самой точке концентрации, и, как следствие – очередной дисфункции управления. Нынешняя власть всё больше приобретает характер невесомой истины, рождаемой только во время диалога, и не принадлежащей ни одной из сторон.

ПОРОЧНАЯ АНОНИМНОСТЬ.

Как ни парадоксально, при всей транспарентности и публичности, обеспеченными современными технологиями, правительство до сих пор остаётся анонимным. Та часть государственного аппарата, что обслуживает идеологию и внешние связи появляется в сознании людей спорадически, в виде клипов со сменяющимися картинками-лицами. Каждый знает того или иного президента, министра, но это лишь вершина огромной политической машинерии, уходящей вглубь общества на сотни и тысячи приводных ремней и шестерёнок.

Анонимность вопреки расхожему мнению препятствует водворению свободомыслия. Там, где человек мог бы возглавить легальное поле и повлиять на историю в легальном русле, он лишь прячется и провоцирует. Необходимо сокращать анонимность и повышать ответственность с помощью мер поощрения и раскрепощения.

Высокий общественный статус обязывает представителя власти придерживаться деловой этики, с другой стороны сокращённая технологическим развитием дистанция между ним и обществом становится бытовой и даже интимной. Политика буквально приходит в каждый дом, что требует от неё не выражения заученных формулировок, но всё более живой и гибкой человеческой эмпатии. Всё чаще нужно прямым текстом уметь признавать вину или просить о поддержке, выражать благодарность или просить прощения. Чем, к сожалению, так часто пренебрегает господин Макрон, к чьему лицу кажется приросла маска неизбывной политкорректности. Но иногда нужно совершать правильные и добрые ошибки вопреки самому строгому, но мёртвому протоколу.

Каждый раз политическая изворотливость воспринимается не в качестве показателя высокого профессионализма, но всё более нарастающего пренебрежения, перетекающего в прямое оскорбления и даже плевок. Каждый раз уходя от прямого ответа, политик позволяет обществу отвечать вместо себя. Едва ли можно надеяться на удовлетворительный результат, если предварительно каждый человек почувствовал себя оскорблённым и вновь обведённым вокруг пальца.

Слова президента Макрона выдерживают крайне широкую интерпретацию, но при этом они выражают общую негласную позицию любого из настоящих правительств, что говорит об их обветшалости и назревшей общей глобальной проблеме. Новые вызовы требуют новых решений, новый человек возможен только в новом государстве, не разделенном на управленцев и управляемых; государстве, провозглашающем вместо пренебрежительного «У вас есть свобода, но если вы захотите ей воспользоваться, вы будете безответственны» новый гуманный принцип: «У каждого из вас есть свобода, и мы поможем вам ею воспользоваться».